Ходжа Ахрар — собеседник пророков

Спустя полвека после кончины прославленного ташкентского святого Хавенди ат-Тахура родовое поместье Богустан ишаны в Чарвакской долине подарили Средней Азии нового мусульманского аскета, который стал одной из самых влиятельных фигур своего времени. В 1404 году в селении Богустан потомок шейха Умара Вали приветствовал в мире правнука шейха ат-Тахура Насир ад-Дина Убайдуллу ибн Махмуда. Ему дали имя Убайдулла, что означает «слуга Аллаха», потому что он родился в Ночь Предопределения, 27-ю ночь священного месяца Рамадан. Согласно исламу, именно в эту ночь Аллах через архангела Джибриля ниспослал пророку Мухаммеду первую суру Корана.

Согласно традиции, как и подобает будущему святому, Насир ад-Дин Убайдуллах проявил необыкновенные качества с первых мгновений своей жизни. Сорок дней он не пил материнского молока, тем самым соблюдая свой первый пост. Когда его родители собрали жителей деревни на празднование «пострижения первого волоса», праздник пришлось отменить, получив известие о смерти Тимура (Тамерлана).

В детстве и юности Убайдуллах сторонился обычных развлечений своих сверстников, предпочитая уединение у могил своих святых предков и изучение суфийской мудрости. Он часто настолько погружался в зикр хафи — мысленное повторение имен Всевышнего, — что даже посреди шумного рынка не замечал ничего вокруг. Аскетическое призвание юноши было очевидным, поэтому в возрасте 22 лет родители отправили его учиться в лучшие медресе Самарканда, где в мавзолее святого Кусама ибн Аббаса, известного как Шах-и Зинда (Живой царь), его во время духовных восторгов посетили Пророк Мухаммед и Иса Пайгамбар (Иисус Христос).

Следуя призыву дервиша, Насир ад-Дин Убайдуллах отправился из Самарканда в Бухару, чтобы приобщиться к духовному наследию шейха Баха ад-Дина Накшбанди — основателя мистического братства Накшбанди. В 1430 году, услышав о выдающемся последователе Накшбанди, ишане Якубе ибн Усмане аль-Чархи, Убайдуллах отправился пешком на его поиски в недоступные Гиссарские горы. Когда он наконец добрался до горной деревни Халкату, где находилась обитель аль-Чархи, он был настолько измотан, что впал в бессознательное состояние и пролежал в лихорадке двадцать дней. Местные жители даже думали, что молодой дервиш умрет.

Однако он выздоровел и начал учиться у аль-Чархи. Последний вскоре распознал призвание молодого суфия и признал его духовные достижения. В результате Убайдулла получил от своего учителя иршад — сертификат, дающий ему право быть наставником суфиев. Помимо прочего, это также означало, что через Якуба аль-Чархи он получил силсилу — цепь духовной благодати от суфийских учителей. Затем молодой шейх переехал в Герат, где оставался учеником известного суфийского учителя Саида-и Табризи еще пять лет.

Вместе с иршадом аль-Чархи передал Насируддину Убайдулле завещание Бахауддина Накшбанди, в котором говорилось, что «сердце должно быть всегда с Богом, а руки в работе». Это предписание, провозглашенное орденом Накшбанди, подчеркивало смирение и трудолюбие, что в те времена означало отказ его последователей от аскетизма и подаяния в пользу активного участия в общественной жизни. Крайние формы мистического аскетизма, практиковавшиеся в основном последователями суфийского ордена Яссави, когда-то органично вписались в кочевой или полукочевой образ жизни тюркских племен. Однако во времена правления Тамерлана и его ближайших потомков идеи сильной государственности укоренились в Средней Азии. Орден Накшбанди изначально был более распространен среди оседлых земледельцев и городских ремесленников. Он продолжал адаптировать свое учение к их образу жизни. Постепенно этот орден даже начал оспаривать авторитет светских правителей — прежде всего духовно, но не исключительно.

В 1432 году шейх Насир ад-Дин Убайдуллах вернулся в Ташкент, где старательно и последовательно реализовывал принцип активного участия в общественной жизни. Вскоре он получил прозвище Ходжа Ахрар — «преданный Богу». Позже к его имени добавился эпитет вали — «святой провидец». Ходжа Ахрар учил своих последователей, что задача духовного искателя — не только личное спасение, но и спасение человечества. Эту задачу невозможно выполнить, отказавшись от мирских забот, таких как повседневные ремесла или земледелие, участие в общественной жизни и даже политика.

Поначалу молодой шейх вел в Ташкенте жизнь, напоминавшую жизнь его прадеда Хавенди ат-Тахура — часто молился, мало разговаривал, избегал дурной компании и мест развлечений, носил простую одежду и заботился о больных, вдовах и сиротах. Позже Ходжа Ахрар заинтересовался сельским хозяйством, арендовал участок в один акр недалеко от Паркента, одолжил пару волов у родственников в Богустане и начал обрабатывать землю. По его словам, он делал все это в соответствии с наставлениями, которые он получал во время мистических видений после зикра. С самого начала ему замечательно удавалось выбирать правильные культуры для каждой конкретной почвы. В результате он собирал необычайные урожаи. Это оказалось бесценным в 1430 году, когда засуха вызвала голод в регионе, и Ходжа Ахрар открыл свои зернохранилища для людей. Этот поступок принес ему известность и завоевал сердца многих его соотечественников.

Вскоре число последователей Ходжи Ахрара достигло тысяч. Среди прибывших издалека учеников были довольно знатные и богатые люди. По традиции они делали своему наставнику подарки и подношения, большую часть которых шейх, также в соответствии с традицией, тратил на благотворительность — тем самым еще больше увеличивая свою славу и авторитет. Значительная часть подношений шла в орден Накшбанди, в котором Ходжа Ахрар именовался кутбом — столпом или «столпом» веры. По свидетельству современников, при жизни святого он лично владел тысячами гектаров земли близ Ташкента и Самарканда, бесчисленными отарами овец, табунами лошадей и верблюдов. Однако Ходжа Ахрар стремился жить и выглядеть очень скромно, сливаясь с толпой и тратя большие суммы на строительство медресе и мечетей.

Известный поэт и писатель той эпохи Алишер Навои в своей книге «Насаим аль-Мухаббат мин Шамаил аль-Футуват» («Ветры любви») писал о Ходже Ахраре: «Многие мусульманские правители Хорасана, Азербайджана и других земель, от Рума и Египта до Китая и Индии, считали себя соратниками и подданными Ходжи.Другой современник, персидский поэт Нуриддин Абд ар-Рахман ибн Ахмад Джами, заметил о Ходже Ахраре: «Ходжа — это ходжа — человек, понимающий суть вещей. Перед его святостью, обликом и силой духа люди падали ниц.

Советские историки, проникнутые духом «научного атеизма», приписывали Ходже Ахрару участие в заговоре, в результате которого был убит внук Тимура, просвещенный правитель Самарканда, философ и астроном Мухаммад Тарагая ибн Шахруха Улугбек. Однако никаких документальных свидетельств, подтверждающих эту версию, нет.

Султан Мирза Улугбек действительно был убит в октябре 1449 года по приказу своего сына Абд аль-Латифа. Вскоре после его смерти в государствах Тимуридов разразилась кровавая гражданская война. Абд аль-Латиф правил всего шесть месяцев; в мае 1450 года он был убит воином Улугбека Бобо Хусейном в пригороде Самарканда. Новый узурпатор Абдулла ибн Ибрагим удерживал трон в течение года, прежде чем был свергнут и убит правнуком Тимура султаном Абу Саидом. Последний призвал на помощь хана кочевых узбеков Абу аль-Хайра, а перед решающей битвой за Самарканд в 1451 году он лично просил духовного благословения у Ходжи Ахрара.

После победы Абу Саида Ходжа Ахрар был приглашен ко двору нового султана и стал его ближайшим советником, а также духовным наставником его сыновей. Некоторые историки полагают, что с этого момента власть фактически перешла к Ходже Ахрару. Вслед за этим культурный ренессанс эпохи Улугбека в Средней Азии сменился религиозным контрренессансом. Все явления, считавшиеся несоответствующими шариату, жестко искоренялись из общественной жизни. Роль мусульманского духовенства в управлении государством значительно возросла. В то же время, в 1460 году, Ходже Ахрару удалось убедить султана Абу Саида отменить гнетущую подать, известную как тамга. Эта подать взималась с местного населения со времен монгольского владычества, но совершенно не соответствовала нормам ислама и шариата. Более того, Ходжа Ахрар сумел существенно смягчить чагатайскую систему наказаний, принятую в империи Тимуридов. Оба изменения оказали положительное влияние на развитие ремесел и сельского хозяйства во всем регионе.

Перед отъездом в Самарканд шейх Убайдуллах лично профинансировал строительство пятничной соборной мечети для жителей Ташкента. Она была построена недалеко от старейшего рынка Чорсу — на том самом месте, где девять веков назад основатель города Яхья ибн Асад Саманид приказал заложить первую мечеть. Насир ад-Дин Убайдуллах ибн Махмуд Ходжа Ахрар Шаши прожил в почете и благополучии до 85 лет, скончавшись в 1489 году. На его могиле был воздвигнут большой белый мраморный камень, на котором были высечены многочисленные эпитафии на арабском языке.

Через четырнадцать лет после смерти Ходжи Ахрара племена кочевых узбеков во главе с Мухаммадом Шайбани-ханом захватили Ташкент и вскоре распространили свою власть на Самарканд и Бухару. Некоторое время их победоносному вторжению сопротивлялся только потомок Тимура и ташкентских ханов, молодой эмир Ферганы Захируддин Мухаммад Бабур, впоследствии основавший Империю Великих Моголов в Северной Индии. Бабур, прославившийся не только как военачальник, но и как философ и поэт, был большим почитателем Ходжи Ахрара. В частности, главный теологический трактат Насир ад-Дина Убайдуллы «Рисала-и Валидийя» («Родительский трактат»), посвященный познанию Аллаха и внутренней жизни ордена Накшбанди, был переведен Бабуром с персидского на тюркский язык.

Тем временем в Средней Азии правители династии Шейбанидов, опасаясь влияния ордена Накшбанди, конфисковали все земли и имущество, принадлежавшие семье Ходжи Ахрара. Однако они не предприняли никаких попыток распустить сам орден. Более того, в XVI веке правители Ташкента из династии Шейбанидов построили знаменитое медресе Кукельдаш («Молочный брат») рядом с пятничной мечетью Ходжи Ахрара, которое и по сей день остается действующим мусульманским образовательным учреждением. Кроме того, многие религиозные сооружения на площади Хаст Имам и около мавзолея Хавенди ат-Тахура были укреплены, отреставрированы или достроены, включая мавзолей Юнус-хана из Могулистана.

Спустя двести лет Ташкент, став столицей Туркестанского генерал-губернаторства Российской империи, подвергся страшным землетрясениям — в 1866, 1868 и 1886 годах. Последнее было особенно разрушительным, уничтожив почти все древние постройки города, в том числе многие памятники на площадях Хаст Имам и Эски Джува. Только мавзолей шейха Хавенди ат-Тахура выдержал опустошение. Пятничная мечеть Ходжа Ахрара на рынке Чорсу сильно пострадала и была восстановлена ​​лишь двадцать лет спустя — на средства, пожертвованные мусульманам Ташкента российским императором Александром III, из-за чего ее в народе стали называть «Царской мечетью».